Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
14:02 

Bror Jace
Там вдали, там, возле синих звезд, Солнце Земли будет светить мне.
22.03.2017 в 13:04
Пишет lightning:



:candle2::candle2::candle2:

Еще одна страница в истории моей родины. Все мое детство, когда речь заходила про Хатынь, история и историки очень обтекаемо и объемно рассказывали про "зверства фашистов". И да - зверства фашистов. Но, возможно, будь эти истории конкретизированными и не про мифических фашистов, которые ассоциируются, в первую очередь, с немцами, а про своих-украинцев - их помощников и партнеров, может и не было бы 2 мая в Одессе.

А Хатынь уничтожили укрокаратели из 118-го бат. вспомогательной полиции "Буковинский курень". Все умалчивалось до конца 80-х...


URL записи

URL
Комментарии
2017-03-22 в 14:07 

sanitareugen
Не удивлюсь, если в конце-концов выяснится, что и Катынь дело рук украинских то ли просто полицаев, то ли щирих нацiоналiстiв на службе у немцев, а наши не упоминали исключительно для того, чтобы поляки не стали заодно с УПА и хильфсполицай резать и бойцов Ковпака...

2017-03-22 в 23:34 

TrashTank
"Можно выклянчить все! Деньги, славу, власть, но только не Родину… Особенно такую, как моя Россия"
Катынь дело рук украинских то ли просто полицаев, то ли щирих нацiоналiстiв
У немцев там стоял 537-й полк связи при штабе ГА "Центр". По данным советской комиссии, расследовавшей катынскую трагедию, айнзатцкоманда состояла из 30 солдат этого полка под командованием трех офицеров - оберстлейтенант Фридрих Арене, обер-лейтенант Реке и лейтенант Хотт. Никаких бандеровцев.

2017-03-25 в 07:42 

sanitareugen
Уж очень объём работы основательный, на 30 исполнителей. Может, это просто контроль работников?

2017-03-25 в 21:56 

Bror Jace
Там вдали, там, возле синих звезд, Солнце Земли будет светить мне.
айнзатцкоманда состояла из 30 солдат этого полка под командованием трех офицеров - оберстлейтенант Фридрих Арене, обер-лейтенант Реке и лейтенант Хотт. Никаких бандеровцев.

Даже если считать офицеров, то это по 663 души на каждого..

URL
2017-03-25 в 23:55 

TrashTank
"Можно выклянчить все! Деньги, славу, власть, но только не Родину… Особенно такую, как моя Россия"
А в Бабьем Яру сколько туловищ было в расстрельной команде? И сколько человек они там угробили?

30 вроде не так много, да. Но эта цифра хорошо пересекается с показаниями свидетелей:
Присутствие польских военнопленных подтверждено многочисленными показаниями свидетелей, наблюдавших пленных поляков на протяжении 1940–1941 гг. как до оккупации Смоленска немцами, так и в первые месяцы после оккупации, до сентября месяца 1941 г<ода> включительно. После этого срока никто военнопленных поляков в этом районе не видел.
Так, например, дежурный на станции Гнездово Савватеев И. В. на допросе 16 октября 1943 года показал: «Мне известно, что польские военнопленные, следовавшие в 1940 году через станцию Гнездово, использовались на дорожных работах в нашем районе. Я лично несколько раз в 1940 и 1941 гг. видел, как работали на шоссе польские военнопленные… После прихода немцев в Смоленский район я встречал группы польских военнопленных в августе — сентябре 1941 года, под конвоем направлявшиеся к лесу Козьи Горы».
Священник Городецкий В. П. на допросе 30 ноября 1943 г<ода> показал: «Я лично видел осенью 1941 года, как немцы гнали по шоссе группы военнопленных поляков, их сопровождал усиленный конвой».
Свидетельница Базекина А. Т., бухгалтер отделения Госбанка в Смоленске, на допросе 21 ноября 1943 года показала:
«Вскоре после занятия Смоленска немцами я видела польских солдат и офицеров и их охраняли немецкие солдаты. Я их видела партиями человек по 30. Это относится к периоду осени 1941 года, и потом я их не встречала».
Учительница школы в поселке Катынь Ветрова Е. Н. на допросе 29 ноября 1943 года показала: «Осенью 1941 года, когда нас принудительно немцы выгнали для работы на шоссе Смоленск — Витебск, мне приходилось видеть, как на грузовых машинах провозили военнопленных поляков. Их форма совпадала с формой виденных мною расстрелянных поляков в Козьих Горах»


То есть получается такой конвейер: в один из лагерей (их было три) подгоняется пара десятков машин, грузятся поляки (советский ГАЗ-АА штатно вмещал 16 человек на 4 скамейках, но это "полуторка", а самый известный немецкий грузовик "Опель-Блиц" брал три тонны), по прибытию к повороту на Козьи горы отделяется примерно 30 человек, руки им связываются шнуром и последние 200 метров они идут своим ходом до ямы. Там их выстраивают вдоль бортика - делают "пыщь" и возвращаются за следующими 30-ю.

20 тысяч человек вывели в расход за два месяца (август и сентябрь). То есть 10 тыс чел в месяц. То есть около 330 человек в день. То есть - 11 заходов по 30. Это если без выходных. Если считать, что немцы нация педантичная и, допустим, отдыхали по воскресеньям, то тогда у немцев было всего 53 "рабочих" дня - а это значит 12-13 "ходок" в день. Реализуемо?

Еще, кстати, есть версия, что из всей айнзатцгруппы стреляли только унтер-офицеры, остальные были "на подхвате". Вот это тогда действительно - адский ад...

Из показаний А. М. Алексеевой:
«На даче в Козьих Горах постоянно находилось около 30 немцев, старшим у них был оберст-лейтенант Арнес, его адъютантом являлся обер-лейтенант Рекст. Переводчик Иоганн, от имени Арнеса, нас несколько раз предупреждал о том, что мы должны „держать язык за зубами“ и не болтать о том, что видим и слышим на даче. В конце августа и большую часть сентября месяца 1941 года на дачу в Козьих Горах почти ежедневно приезжало несколько грузовых машин. Сначала я не обратила на это внимания, но потом заметила, что всякий раз, когда на территорию дачи заезжали эти машины, они предварительно на полчаса, а то и на целый час, останавливались где-то на просёлочной дороге, ведущей от шоссе к даче.
Я сделала такой вывод потому, что шум машин через некоторое время после заезда их на территорию дачи, утихал. Одновременно с прекращением шума машин начиналась одиночная стрельба. Выстрелы следовали один за другим через короткие, но примерно одинаковые промежутки времени. Затем стрельба стихала, и машины подъезжали к самой даче.
Из машин выходили немецкие солдаты и унтер-офицеры. Шумно разговаривая между собой, они шли мыться в баню. После чего пьянствовали. Баня в эти дни всегда топилась.
В дни приезда машин на дачу прибывали дополнительные солдаты из какой-то немецкой воинской части. Для них специально ставились койки в помещении солдатского казино, организованного в одной из зал дачи. В эти дни на кухне готовилось большое количество обедов, а к столу подавалась удвоенная порция спиртных напитков.
Незадолго до прибытия машин на дачу эти солдаты с оружием уходили в лес, очевидно, к месту остановки машин, так как через полчаса или через час возвращались на этих машинах вместе с солдатами, постоянно жившими на даче.
Я, вероятно, не стала бы наблюдать и не заметила бы, как затихает и возобновляется шум прибывающих на дачу машин, если бы каждый раз, когда приезжали машины, нас (меня, Конаховскую и Михайлову ) не загоняли на кухню, если мы находились в это время на дворе у дачи, или же не выпускали из кухни, если мы находились на кухне.
Это обстоятельство, а также то, что я несколько раз замечала следы свежей крови на одежде двух ефрейторов, заставило меня внимательно присмотреться за тем, что происходило на даче. Тогда я заметила странные перерывы в движении машин, их остановки в лесу. Я заметила также, что следы крови были на одежде одних и тех же людей — двух ефрейторов. Один из них был высокий, рыжий, другой — среднего роста, блондин.
Из всего этого я заключила, что немцы на машине привозили на дачу людей и их расстреливали. Я даже приблизительно догадывалась, где это происходило, так как, приходя и уходя с дачи, я замечала недалеко от дороги в нескольких местах свеженабросанную землю. Площадь, занятая этой свеженабросанной землей, ежедневно увеличивалась в длину. С течением времени земля в этих местах приняла свой обычный вид.
Я твёрдо убеждена в том, что немцы расстреливали военнопленных поляков. Это убеждение сложилось у меня ещё тогда же, осенью 1941 года, и основывалось на следующих моих наблюдениях:
Были дни, когда машины на дачу не прибывали, а тем не менее солдаты уходили с дачи в лес, оттуда слышалась частая одиночная стрельба. По возвращении солдаты обязательно шли в баню и затем пьянствовали.
И вот был ещё такой случай. Я как-то задержалась на даче несколько позже обычного времени. Михайлова и Конаковская уже ушли. Я ещё не успела закончить своей работы, ради которой осталась, как неожиданно пришёл солдат и сказал, что я могу уходить. Он при этом сослался на распоряжение Розе. Он же проводил меня до шоссе.
Когда я отошла по шоссе от поворота на дачу метров 150–200, я увидела, как по шоссе шла группа военнопленных поляков, человек 30, под усиленным конвоем немцев. То, что это были поляки, я знала потому, что ещё до начала войны, а также и некоторое время после прихода немцев, я встречала на шоссе военнопленных поляков, одетых в такую же форму, с характерными для них четырёхугольными фуражками.
Я остановилась у края дороги, желая посмотреть, куда их ведут, и увидела, как они свернули у поворота к нам на дачу в Козьи Горы. Так как к этому времени я уже внимательно наблюдала за всем происходящим на даче, я заинтересовалась этим обстоятельством, вернулась по шоссе несколько назад и, укрывшись в кустах у обочины дороги, стала ждать. Примерно через минут 20 или 30 я услышала характерные, мне уже знакомые, одиночные выстрелы. Тогда мне стало всё ясно, и я быстро пошла домой.
Из этого факта я также заключила, что немцы расстреливали поляков, очевидно, не только днём, когда мы работали на даче, но и ночью в наше отсутствие. Мне это тогда стало понятно ещё и потому, что я вспомнила случай, когда весь живший на даче состав офицеров и солдат, за исключением часовых, просыпался поздно, часам к 12 дня».

Из показаний О. А. Михайловой:
«В сентябре месяце 1941 года в лесу Козьи Горы очень часто раздавалась стрельба. Сначала я не обращала внимания на подъезжавшие к нашей даче грузовые автомашины, крытые с боков и сверху, окрашенные в зелёный цвет, всегда сопровождавшиеся унтер-офицерами. Затем я заметила, что эти машины никогда не заходит в наш гараж и в то же время не разгружаются. Эти грузовые автомашины приезжали очень часто, особенно в сентябре 1941 года.
Среди унтер-офицеров, которые всегда ездили в кабинах рядом с шофёрами, я стала замечать одного высокого, с бледным лицом и рыжими волосами. Когда эти машины подъезжали к даче, то все унтер-офицеры, как по команде, шли в баню и долго в ней мылись, а потом сильно пьянствовали на даче.
Однажды этот высокий рыжий немец, выйдя из машины, направился в кухню и попросил воды. Когда он пил из стакана воду, я увидела кровь на обшлаге правого рукава его мундира.
Замечала я и такую вещь: пока унтер-офицеры мылись в бане, их шофёра постоянно чистили и смазывали оружие. Особенно бросалось в глаза то, что закрытые грузовые автомобили приезжали к даче всегда вскоре по окончании стрельбы в лесу на Козьих Горах.
Однажды, как обычно, я и Конаховская работали на кухне и услышали недалеко от дачи шум. Выйдя за дверь, мы увидели двух военнопленных поляков, окружённых немецкими солдатами, что-то разъяснявшими унтер-офицеру Розе, затем к ним подошёл оберст-лейтенант Арнес и что-то сказал Розе. Мы спрятались в сторону, так как боялись, что за проявленное любопытство Розе нас изобьёт. Но нас всё-таки заметили, и механик Глиневский, по знаку Розе, загнал нас на кухню, а поляков повёл в сторону от дачи. Через несколько минут мы услышали выстрелы. Я и Конаховская, желая выяснить, как поступили немцы с задержанными поляками, снова вышли на улицу. Одновременно с нами вышедший через главный вход дачи адъютант Арнеса по-немецки что-то спросил Розе, на что последний также по-немецки ответил: „Всё в порядке“. Эти слова я поняла, так как их немцы часто употребляли в разговорах между собой. Из всего происшедшего я заключила, что эти два поляка расстреляны». (С)

   

Мы рождены, чтоб звезды сделать пылью!

главная